Поделиться:
12 июня 2013 00:00

Биографическая справка А.М.Стаховича

От С.Г. Зирина, редактора-составителя книги воспоминаний Пермикина Б.С. Генерал, рождённый войной. Из записок 1912-1959 гг. (М., «Посев», 2011):
По независящим от редактора-составителя причинам в книгу мемуаров Б.С. Пермикина не вошли воспоминания капитана А.М. Стаховича. Мы восполняем настоящий пробел в убеждении, что настоящее размещение в блоге «Белое Дело» даст пытливому читателю важные дополнения к уже увидавшей свет книге. Большую помощь в получении воспоминаний и краткой биограф. справки кап. А.М. Стаховича оказали историк А.С. Громов и протодиакон Георгий Кобро (München, Deutschland). Мы благодарим Алексея Михайловича Стаховича (Werot, Deutschland) за любезное согласие поделиться с нами важными воспоминаниями от первого лица.


СТАХОВИЧ Алексей Михайлович. Родился в Стокгольме 10 октября 1918 г. в семье русского дипломата Михаила Алексеевича Стаховича и его супруги Ольги Владимировны, урожденной Безобразовой. Из Швеции семья переехала в Рим, где родились еще двое детей (брат и сестра Алексея). В конце 1921 г. семья перебралась в Зальцбург (Австрия) по приглашению родственника В. Пашкова, которому в Зальцбурге принадлежал дом. Алексей окончил австрийскую школу, был членом австрийской скаутской организации. В семье дети воспитывались в русских православных традициях. В 1938 г. проходит срочную военную службу в частях связи. После присоединения (Аншлюса) Австрии к Третьему Рейху был направлен в офицерское училище. Участвовал в войне против Франции (1940). С началом советско-германской войны находился на Восточном фронте в подразделениях связи, в т.ч. в 16-й танковой дивизии генерала фон Шверина. Закончил войну в чине капитана, кавалер Железного Креста 1 и 2 класса и ряда других наград Вермахта. По окончании войны продолжил образование. Инженер телекоммуникаций. Принимал деятельное участие в скаутском движении. Полковник запаса Австрийской армии. Полковник Сибирского Казачьего Войска. В настоящее время проживает в Германии.

Фотопортрет гауптмана А.М. Стаховича (весна 1945 г., Зальцбург) из его личного архива.
 

Любая перепечатка воспоминаний капитана А.М. Стаховича и воспроизведение его фотопортрета в любых печатных изданиях ЗАПРЕЩЕНА!


 

Капитан А.М. СТАХОВИЧ (Верот, Германия) [1]

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ


В апреле 1945 года я в городе Халле на реке Заале, завершая своё образование на офицера штаба, был, не изъявив на то желания, зачислен в так называемый «резерв Фюрера по Высшему Армейскому командованию» и переведён в г. Зальцбург до которого я доехал со многими приключениями. Одновременно со мной и мой младший брат Михаил, служивший лейтенантом на финском фронте, на велосипеде прибыл в Зальцбург. Радостных родителей мне пришлось немного огорчить, так как я всё ещё находился при исполнении служебных обязанностей и не мог, и не хотел оставаться «просто так» дома. Я отправился и отрекомендовался у командующего немецкими войсками в г. Зальцбурге генерала Рингеле. Последний поручил мне составить из добровольцев разведывательное подразделение, оставив мне полную свободу действий в выборе людей и оборудования. Своего брата Михаила я назначил своим адьютантом.

Нам стало известно, что в Зальцбурге пребывает и русский генерал Пермикин, служивший во Власовской армии и который ещё в Гражданскую войну был белым генералом. Генерал Пермикин мне представился и попросил меня помочь ему – известить его за один день до ожидавшегося вступления американских войск, поскольку он не чувствовал себя в безопасности среди власовцев, которые по его словам уже были пронизаны - инфильтрированы советскими агентами. Я обещал ему постараться помочь. (Как раз в эти дни я его сфотографировал, когда поехал с ним по канатной дороге на гору Предигтштуль возле города Бад-Рейхенгалль). 

После этого я получил приказ разведать на западном направлении, как далеко уже продвинулись американские войска. Эту разведку я решил провести лично и поехал в сопровождении шофёра и радиста в западном направлении через мост реки Заалах в сторону Бад-Рейхенгалль. Брату я приказал, в случае если я задержусь уйти со всем подразделением в сторону Верфена, где он должен был оставить радиста, который должен был ожидать меня на территории бывшего бассейна.

Проведя свою рекогносцировку, я намеревался вернуться в Зальцбург, но обнаружил, что эсэсовцы, к сожалению, уже взорвали мост через реку Заалах. Это им обошлось в нескольких раненых, о которых мы попытались позаботиться. Поэтому мы не смогли вернуться в Зальцбург, а попытались добраться до него, следуя по лесным тропинкам и через г. Берхтесгаден. 

С большим опозданием мы добрались до совершенно вымершего города, пребывавшего в ожидании вступления американцев. Мои двое юных и не обстрелянных солдатика проявляли большое беспокойство, но немногочисленные артиллерийские залпы американцев много вреда не натворили. 

Я был очень озабочен судьбой генерала Пермикина, так как я не смог сдержать своего слова дать ему своевременно знать о приближении американцев. Добравшись до Зальцбурга, я поехал в маленькую гостиницу на улице Линцергассе, где он проживал со своей женой. Там я нашёл её в слезах, и она мне сообщила, что приблизительно час тому назад за ним пришли, его арестовали и увели, причем, куда она не знала. Я предположил, что он мог находиться в одном из бараков, находившихся вблизи от вокзала, где размещались власовцы [2]. Я проехал через вымерший город к вокзалу, взял свой автомат в руки, распахнул дверь и увидел сидящего на стуле генерала Пермикина под охраной. Охрана была застигнута врасплох и не сопротивлялась, когда я ему махнул рукой, чтобы он немедленно ко мне присоединился, что он и сделал. Мы вернулись в гостиницу и там взяли его супругу. О ней он сказал нам, что она настоящая партизанка и, безусловно, нам ещё пригодится (что, увы, оказалось отнюдь не так! Она была концертной пианисткой, весьма избалованной, вечно на всё обижалась и всех вокруг подозревала в злых намерениях, что было абсолютно не так).

После этого мы поехали на нашем небольшом вездеходе в сторону горного перевала Луэгг и Верфен, причем, встретив на своём пути пункт раздачи снабжения, мы на совершенно законных основаниях загрузили, как можно больше продовольствия.

Перед горным перевалом Луэгг образовалась огромная пробка. Генералу не знавшему ни слова по-немецки я велел сесть на верхний ящик продуктов и мычать нечто нечленораздельное, выставляя напоказ свою генеральскую форму, после чего я вызвал немецкого полевого жандарма, который вытянулся перед генералом в струнку и кое-как помог нам перевалить через перевал. 

В местечке Верфен на территории старого бассейна я действительно встретил нашего связного 17-летнего парнишку на мотоцикле, завербованного в «рабочие отряды»! Он отвёл нас к нашему отряду, находившемуся вместе с моим братом на хуторе одного крестьянина. Мне это место не понравилось, так как в случае нападения оно оказалось бы мышеловкой, а посему я отвёл весь отряд в сторону городка Ольтенбаркт, где у нас было больше свободы действий. В моём отряде у меня имелся отличный радист лейтенант Мюллер, которого я знал ещё по своему прежнему полку, воевавшему в России. Мюллер сообщал нам постоянно последние новости, прослушанные им. От него мы узнали там и о наступившей капитуляции Германии. 

Я выстроил свой отряд, проинформировал их об окончании войны и заявил им, что мне и некоторым из них отнюдь не хочется сдаваться в плен, и что мы намереваемся спрятаться и отсидеться в горах, ожидая дальнейших событий. Мне было очень трогательно, что все захотели меня сопровождать! Однако, это было невозможно, нам ведь негде было жить и мы не знали, как питаться всё это время. Таким образом, я поделил свой отряд по признаку местожительства на «землячества», дал каждой группе по машине и бензину и порекомендовал им пробиваться любыми путями к себе в родные места.

После этого у меня осталось семь человек, с которыми я на следующее утро на рассвете по узкой горной дорожке отправился на Юг. Скоро два лейтенанта, северяне, вероятно, боявшиеся гор, тайно нас покинули, прихватив от нас продовольствие. 

Внезапно нам навстречу из темноты вынырнул взволнованный солдат, предупредивший нас, что «мы едем на свою погибель», но что ему нельзя ничего говорить более конкретного. На меня это не подействовало, и мы продолжали ехать дальше. В самом деле, примерно через 10 километров мы натолкнулись на перекрытие дороги, охранявшее эсэсовцами, задавшими нам вопрос: «Капитулировали ли мы?». Указав на наше вооружение, я потребовал их старшего. Тот появился, причём ему было явно не по себе, и он не знал, что с нами делать. Я ему предложил, чтобы он со своими людьми взял на себя охрану западной стороны гор, а мы возьмём восточную сторону. На этом мы и договорились. После этого мы нашли высоко на горной поляне крестьянскую хижину, где мы и обустроились, оставив внизу одну машину-фургон с радиолокационным оборудованием и одну легковую автомашину, взяв наверх лишь мотоцикл на цепном ходу с двумя прицепами.

И вот началось время выжидания, сопровождаемое многими маленькими приключениями. Так, например, нами были обнаружены склады продовольствия и оборудования, вероятно, предназначавшиеся для «альпийской линии обороны», которая так и не состоялась, но, во всяком случае, запасы нам очень пригодились. В один мало прекрасный день появились у нас эсесовцы и пожаловались, что «Ваш генерал крадёт у нас шоколад и если это не прекратится, то они его пристрелят». «Госпожа генеральша» всем нам причиняла неприятности и беспокойство, причём по возрастающей. Наш лейтенант радист всё время информировал нас обо всей ситуации, в том числе он сообщил приказ «союзников», согласно которому все военнослужащие Вермахта обязываются явиться в лагеря, в противном случае их будут считать партизанами и расстреливать.

После этого я на мотоцикле отправился к ближайшему пункту, который находился ещё под начальством офицера Вермахта и он выдал мне справку о том, что я «с остатками моего батальона» нахожусь в некоем местечке Штейнфельд. В действительности же Штейнфельд был одной горной вершиной! Но, как бы там ни было, свою справку я теперь имел в руках. Внизу в долине под местечком Альтенмаркт был оборудован большой лагерь для военнопленных, где имелся и пункт связи по беспроволочному телеграфу, с которым мы по секрету поддерживали контакт. 

Как-то утром мы услышали в долине гул моторов и увидели, что эсэсовцы бежали, «слямзив» при этом две наши машины, оставленные нами внизу. Мы по рации дали знать нашим друзьям в долине и попросили их задержать этих людей, что им и удалось. Тогда мы спустились вниз и вновь там забрали наши машины. 

Наконец мне стало совсем ясно, что мы не можем вечно сидеть на этой горе и пора что-то предпринимать. Я изготовил фальшивые документы, согласно которым я являлся командиром батальона, имеющим приказ сдаться в г. Верфен. Но когда мы собирались покинуть нашу гостеприимную хижину, началась страшная гроза, ручей вспучился, вода в нём опасно закипела, сорвав и унеся имевшийся там мостик. Нам предстояло вначале восстановить мостик. Это нам удалось сделать. 

Но, когда мы внизу проезжали мимо лагеря военнопленных, генерал Пермикин как-то неловко выставил свой локоть из окна автомобиля и, по-видимому, сломал себе сустав. Немецкий военврач, которого мы наскоро нашли, смог ему сделать лишь временную перевязку и заявил, что нам нужно положить Пермикина в лазарет. Нужно признать, что генерал держался браво образцово и не издал ни звука, безусловно, страдая от сильнейшей боли!

Последовала полная приключений езда через различные американские заграждения и контрольные пункты, где всюду удавалось их вводить в заблуждение, предъявляя им мои поддельные документы. Таким образом, мы действительно оказались пропущены аж до г. Верфен.

Там оказался на положении военнопленного и генерал Рингель, бывший немецкий комендант г. Зальцбурга. Я ему отрекомендовался и спросил, каковы будут дальнейшие приказы. Он улыбнулся и ответил, что никаких приказов он мне уже не может давать, после чего он меня дружелюбно отпустил. После этого мне предстояло заняться судьбой «раненого» генерала Пермикина.

Я довольно дерзко отправился в американскую комендатуру и попросил справку, что мне дозволяется отвести одного раненого в лазарет. И действительно, таковая мне была выдана, причём в ней не уточнялось, где именно мне разрешалось передвигаться. Слава Богу.

Неподалёку от Верфена около местечка Бишофсхофен в монастыре Кройцберг размещался военный лазарет Вермахта. Туда мы и привезли генерала Пермикина, правда, уже без униформы, поскольку всюду уже рыскали советские поисковые патрули, искавшие «добычи». Итак, наш генерал превратился просто в «стрелка Иванова». Но из лазарета мне, к сожалению, сообщили, чтобы мы его поскорее забрали, поскольку никто не верил, что он действительно являлся «простым стрелком по фамилии Иванов».

В надежде, что и американские военнослужащие вряд ли разбирались, где были границы полков или дивизий, я со своим слегка “подправленным” пропуском тем временем на мотоцикле доехал почти до Зальцбурга, дабы успокоить родителей. 

После этого мы решили провести нечто вроде «психологической атаки» и на полной скорости проехать на трёх машинах до Зальцбурга, поскольку там ведь уже ездили некоторые немецкие машины, задействованные под перевозку продовольствия.… Итак, мы всё подготовили, мой брат Миша тоже проехал разок на мотоцикле с поддельной справкой в Зальцбург и там подготовил наш приезд в лесочке под Херрнау, где имелся небольшой замок, принадлежавший нашему приятелю графу Клари-Альюринген. Там мы намеревались сменить наши военные формы на гражданскую одежду. 

Номер вышел, и мы действительно доехали до Зальцбурга и до Херрнау, всё прошло на «ура». Генерала мы, конечно, взяли с собой. Главврач одного Зальцбургского лазарета оказался старым другом нашей семьи. Это был прекрасный человек и замечательный врач, и он тут же согласился принять генерала и соответственно его «закамуфлировать». «Генеральшу» мы разместили у приятельницы нашей семьи баронессы Эргэлетт. Однако уже через несколько дней она нас попросила избавить её от этой дамы, поскольку «она не выносима»! После этого супруга генерала, как я предполагаю, поселилась в Зальцбургском беженском лагере Парш.

Всё что можно было поделить, мы поделили с остававшимися со мной соратниками, кажется, их было шестеро. Кроме того, я каждому выплатил причитавшуюся им военную зарплату, а что оставалось - причём это была ещё вполне приличная сумма – я попытался вернуть в какое-то ведомство Вермахта. Так поступить я счёл правильным и по-честному. Кассир, которого мне, наконец, удалось разыскать, вероятно, счёл меня за идиота, но я считал, что поступаю правильно. На сегодняшний день я полагаю, что мог бы с чистой совестью поделить оставшуюся сумму между нами.

По-видимому, генерал Пермикин, когда он выздоровел и был выписан, тоже поселился в лагере Парш. Там я его, однажды ещё раз навестил. 

Потом я попытался остававшихся при мне солдат отправить по их родным местам проживания, что за одним исключением и удалось сделать. Наконец в декабре 1945 года я на мотоцикле и с американской помощью проехал даже до г. Карлсруэ (от Зальцбурга 450 км – прим. переводчиков), чтобы убедиться, хорошо ли добрался до дому вышеупомянутый лейтенант Мюллер. Всё оказалось в порядке. После этого я счёл, что мои обязанности командира исполнены, и я начал устраивать свою гражданскую жизнь.

Генерала Пермикина я в последний раз видел в лагере Парш, навестив его там, в 1949 или в 1950 году. Он меня встретил любезно, однако сделал замечание, показавшееся мне странным: «Мы, вероятно, находились в различных лагерях». Мне же кажется, что это высказывание неверно. 

Что в дальнейшем происходило с генералом Пермикиным и его супругой мне неизвестно. О нём я, помимо его до сих пор для меня непонятных слов «мы стояли бы на разных сторонах», не могу сказать ничего плохого, а о его супруге я уже сказал всё, что было нужно. 

Разумеется, вероятно, нашлись бы ещё интересные подробности, но, в общем, я считаю, что передал самое основное.
 

28 декабря 2008 г.



ПРИМЕЧАНИЯ

1. Настоящие краткие воспоминания были написаны на немецком языке капитаном Вермахта А.М. Стаховичем благодаря инициативе историка А.С. Громова (Бавария). 14 фотографий (апрель-июнь 1945) любезно предоставлены из личного архива А.М. Стаховичем. Перевод воспоминаний с немецкого языка на русский язык осуществлён Екатериной и Антоном Громовыми. 
2. В данном случае речь идёт о личном составе корпуса ген. А.В. Туркула, вошедшего в состав ВС КОНР (РОА) ген. Власова накануне окончания войны. Называть их власовцами можно лишь условно.