Поделиться:
11 июня 2016 10:14

Луцкий прорыв (часть II)

100 лет назад русские армии добились блестящей победы на полях Волыни и Буковины (окончание; начало см. здесь).

В майские недели в русском тылу войска усиленно занимались тактической подготовкой, солдаты и офицеры отрабатывали приемы боя в окопах и траншеях, создавались копии австро-венгерских полевых укреплений. В «профессорской» 7-й армии, который руководили высококвалифицированные преподаватели Императорской Николаевской военной академии — командующий генерал от инфантерии Дмитрий Щербачев и начальник штаба генерал-лейтенант Николай Головин — войска проводили инженерные работы в циклопических размерах. Чины II армейского корпуса генерала Василия Флуга отрыли при подготовке к операции 12 тыс. кубических метров земли.

15 мая (н. ст.) австрийцы перешли в наступление против итальянцев в Южном Тироле, после чего итальянский главком генерал граф Луиджи Кадорна запросил помощи у России. По замечанию Антона Керсновского, «русская карета скорой помощи опять понеслась на спасение очередного союзника», и Алексеев приказал Брусилову начать наступление 4 июня. Таким образом, его войскам надлежало начать активные операции ранее армий Эверта и Куропаткина. Кроме того, 8-я армия генерала от кавалерии Алексея Каледина не успевала получить обещанный V Сибирский корпус. Справедливости ради отметим, что к началу брусиловского наступления в целом кризис на итальянском фронте был уже преодолен, а австрийцы не успели вернуть на Восток из Тироля тяжелую артиллерию и в полной мере восполнить расстрелянные боеприпасы.

К началу наступления в состав Юго-Западного фронта входили четыре армии (с севера на юг): 8-я, 11-я, 7-я и 9-я. В совокупности силы Брусилова насчитывали более 600 тыс. штыков и более 62 тыс. сабель, более 2,4 тыс. пулеметов, около трех тысяч орудий и бомбометов, два бронепоезда, двадцать авиаотрядов, два бомбардировщика «Илья Муромец». Действия фронта поддерживали дивизион и отдельные взводы бронеавтомобилей. Кроме того, Брусилов имел в запасе более 200 тыс. обученных солдат и 115 тыс. безоружных чинов, которым не хватало винтовок. По сравнению с другими фронтами, Юго-Западный фронт даже имел сверхкомплект личного состава примерно равный пехотной дивизии. Противостоящие силы противника насчитывали около 600 тыс. штыков и 30 тыс. сабель, почти 3,5 тыс. орудий и бомбометов, 8 бронепоездов, 11 авиадивизионов и авиарот.

Ночью 3 июня Алексеев неожиданно передал Брусилову новое Высочайшее повеление, полностью ломавшее весь план: император, вероятно разочаровавшийся в брусиловской идее наступления широким фронтом, приказал перегруппировать войска и наносить главный удар на каком-то одном участке. Раздосадованный Брусилов ответил, что не успеет провести перегруппировку в оставшиеся сутки. Алексеев дипломатично заметил, что в настоящий момент не станет тревожить монарший сон и доложит решение утром, намекая тем самым, что тогда тем более никакое изменение диспозиции в расположении четырех армий станет невозможным.

На рассвете 4 июня в полосе Юго-Западного фронта русские батареи начали бить по противнику с девятнадцати участков, где изготовились к атаке дивизии девятнадцати армейских корпусов. На одну дивизию приходилось примерно по девяносто стволов артиллерии. «Колья и проволока разлетелись и рассыпались, раскрыв дорогу к неприятельскому жилью, оказавшемуся теперь не крепостью, а нелепостью, — вспоминал полковник Иван Эйхенбаум, командовавший тогда пехотной ротой. С ураганного огня по австрийским позициям началась знаменитая Луцк-Черновицкая битва, завершившаяся в октябре 1916 года. С обеих сторон в ней участвовали 7 млн. воинов, из которых 4 млн. было суждено пасть на поле боя, стать ранеными и пленными. Эрцгерцог Иосиф Фердинанд, командовавший 4-й австро-венгерской армией, знал, что в условиях длительной позиционной войны по всему фронту не атакуют — широкая артподготовка сбила австрийцев с толку, и хитрость Брусилова удалась.

На Луцком направлении в полосе 8-й армии Каледина, сметая проволоку и огневые точки врага, русские пушки били 28 часов. Интенсивность огня была настолько высокой, что, по воспоминаниям современников, орудийные стволы приходилось «время от времени промывать банниками с мыльной водой, чтобы охладить их». В итоге местность атаки напоминала лунный ландшафт, а первые пленные в количестве нескольких сот человек появились еще до соприкосновения пехоты с противником: те солдаты и офицеры противника, которые не выдерживали воздействия русской полевой артиллерии, предпочитали сдаваться. На острие удара калединской армии стремительно атаковала 4-я стрелковая («Железная») дивизия генерал-лейтенанта Антона Деникина, входившая в состав XL армейского корпуса.

Если победу на первой полосе, по оценке Генерального штаба полковника Евгения Месснера, на две трети добыла артиллерия, то «победу на второй полосе надо признать пехотною», так как артиллеристы ослабили огонь сопровождения, боясь попасть по своим. В траншеях и окопах кипел ближний бой с применением штыков и ручных гранат. К вечеру 7 июня третий батальон 13-го стрелкового полка из деникинской дивизии прорвал все линии окопов основных оборонительных полос противника. Командовал батальоном доблестный капитан Николай Тимановский — будущий начальник Марковской дивизии. Затем деникинцы и части 15-й пехотной дивизии генерал-майора Петра Ломновского вошли в Луцк. 8-я армия Каледина прорвала на всю глубину неприятельскую эшелонированную оборону и вышла на оперативный простор, после чего австро-венгерский фронт залихорадило. Этот прорыв русские военные историки назвали Луцким, а не Деникинским, Калединским или — тем более — Брусиловским.

4-я австрийская армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда была разбита на Стыри наголову. Всего за 5–7 июня 1916 года 8-я армия Каледина, потеряв в наступательных боях 417 офицеров, 32 957 нижних чинов убитыми и ранеными, взяла в плен 922 офицера и 43 628 нижних чинов противника, 66 орудий, 71 бомбомет и 150 пулеметов. Общие потери врага, включая пленных, превысили 82 тыс. человек.

К сожалению, Брусилов не оценил всех перспектив, открывшихся в результате достигнутого успеха. Он продолжал считать основным направление Чарторыйск — Ковель, на котором войска вязли и тонули в болотах, и приказал Каледину остановиться, «придержав» дивизии на Луцком направлении. В резерве Каледина оставалась 12-я кавалерийская дивизия генерал-лейтенанта Карла Маннергейма. Он просил командарма разрешить преследование смятого врага, откатывающегося на Владимир-Волынский, но Каледина связал брусиловский приказ и командующий отказал барону. Ошибка Брусилова заключалась в том, что фактически он отказался от управления фронтовой операцией, отдав всю инициативу командующим армиям. В итоге каждый из них развивал свою собственную операцию, и армейские усилия не имели ни связи друг с другом, ни конечного направления, ни общей цели. Рассогласованность действий армейских начальников привела к тому, что крупный оперативный успех войск Юго-Западного фронта не перерос в стратегическую победу.

12 июня Алексеев, оценив новые перспективы, предложил Брусилову подчинить наступление общей цели и нанести удар на Рава-Русскую, в тыл всему Львовскому району — во фланг и тыл всему фронту неприятеля. Тогда в случае успеха весь австро-венгерский фронт на Востоке был бы поставлен на грань развала. К сожалению, Брусилова как магнитом притягивал Ковель и алексеевское предложение главком проигнорировал. Тяжелые бои за Ковель летом 1916 года станут одной из самых жестоких мясорубок Великой войны: с 23 июня и до середины сентября состоится шесть ковельских сражений, которые обескровят русские войска.

Луцкий прорыв 8-й армии совпал с успехами 11-й, 7-й и 9-й армий, при этом войска Лечицкого в жестоких боях в Буковине 10–13 июня разбили 7-ю австро-венгерскую армию генерала барона Карла Пфланцер-Балтина. К двадцатым числам июня общие потери противника превысили 400 тыс. человек, потери русских войск достигли почти 290 тыс. Общие результаты июньского наступления войск Юго-Западного фронта не вызывали сомнений — достаточно было взглянуть на карту, против австро-германского блока на стороне Антанты решила выступить Румыния. Но, как отмечал в эмиграции генерал Головин, «все перечисленные стратегические выводы выпадали не на сторону России, а на долю союзников». Однако с итальянского фронта на Восток началась переброска австро-венгерских дивизий. С французского театра военных действий немцы приготовили к отправке восемнадцать дивизий и, кроме того — еще четыре новосформированных дивизий из резерва. Даже из под Салоник на Восток убыли три немецких и две турецких дивизии. Поэтому летом 1916 года никто не мог предсказать, хватит ли у российского общества запаса прочности, чтобы выдержать тяготы военного бремени и стремительно возраставших потерь. 

Помочь! – поддержите авторов МПИКЦ «Белое Дело»