Кама впадает в коммунизм. 1 часть. Белое Дело

Поделиться:
22 февраля 2018 10:43

Кама впадает в коммунизм. 1 часть

"Работы по строительству Камского гидроузла развернулись после войны. Сооружению Камского гидроузла придавалось большое значение. <…> Камскую ГЭС строила вся страна. Непрерывным потоком шли на стройку машины, строительные механизмы, металл, цемент, лес, сотни тысяч вагонов с материалами и оборудованием. Из сотни городов Советского Союза на ГЭС ехали специалисты, комсомольцы, добровольцы-романтики.

Сайт "Рус-Гидро"

 

ВВЕДЕНИЕ.

Гидростроительство – одна из самых трагичных вех сталинской индустриализации. В те годы природу было решено поставить на службу индустриализации. Так родились многие проекты гидростроительства. Одним из первых был разработан и реализован проект «Большая Волга» по возведению Волжского каскада ГЭС (см. Олег Игорев «Волга впадает в коммунизм»), планировались и возводились и иные масштабные стройки.

Сегодня результаты этих строек вызывают восторг у апологетов сталинославия, выражающийся в потоках словесного недержания по восхвалению Сталина как «эффективного менеджера», «великого преобразователя природы» и так далее и тому подобное.

 

Однако апологеты сталинославия никогда не обозначают ЦЕНУ «великих строек коммунизма». И по сей день сталинославы утверждают, что трудовые подвиги совершались, образно говоря, белозубыми юношами и девушками, которые, преодолевая нелегкие тяготы социалистического труда с редким энтузиазмом строили светлое советское будущее.

 

А цена тех строек «строек коммунизма» ужасает: бесчисленное количество загубленных жизней заключенных ГУЛАГа, возводивших объекты «сталинских строек», и бесповоротно искалеченная экология.

После окончания Второй Мировой войны гидростроительство в СССР было продолжено. В те времена советским руководством было принято решение дополнить Волжский каскад ГЭС Камским каскадом и объединить эти два Каскада в единую цепь («Волжско-Камский Каскад ГЭС»).

Одна из первых на Каме была построена основная ГЭС этой реки – «Камская ГЭС» («КамГЭС»).

 

ЧАСТЬ 1.

ТРАГЕДИЯ ЗАКЛЮЧЕННЫХ НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ КАМГЭС.

«На стройку заключённых проводили.

Их было много: чёрная река.

Мы наблюдали их издалека –

Как будто в ад текла река»

Из стихотворения «Заключенные на Камской ГЭС».

Решение о строительстве Камской ГЭС (в районе города Молотов, ныне – Пермь) было оформлено Постановлением Совета Министров СССР № 1869-729с от 02 июня 1948, которое утвердило основные показатели проектного задания.

Строительство стартовало с первых месяцев 1949 и закончено в 1958 году.

Для строительства ГЭС были организованы лагеря заключенных ГУЛАГа.

«В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 3824–1550с от 9 октября 1948 г. в лагерные подразделения при строительстве Камской ГЭС завезено 3600 человек. Всего в настоящее время в этих подразделениях содержится 4670 заключенных <…>». (докладная записка министра внутренних дел С.Н. Кругова в Совет Министров СССР о невозможности увеличения численности заключенных на строительстве Камской ГЭС от 22.02.1949. ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 51а. Д. 3703. Л. 21–23. Подлинник).

Разумеется, что никаких даже самых элементарных условий для проживания заключенных не было создано: «Для размещения указанного количества рабочей силы строительством Камской ГЭС предоставлено всего лишь 5038 кв. метров жилой площади, вместо 9340 кв. метров, положенных по норме. В результате недостатка жилой площади спецконтингент (т.е. заключенные – прим О.И) размещен скученно и не имеет необходимых условий для отдыха. Кроме того, «Камгэсстрой» до настоящего времени не закончил строительство бань, прачечных, дезокамер, пекарни, а также помещений для размещения личного состава охраны и вольнонаемных сотрудников лагерных подразделений.» (там же).

Отсутствие элементарных условий проживания отнюдь не смущает МВД СССР для дальнейшего выделения спецконтингента, однако этому препятствуют иные причины: «принять новые обязательства по увеличению лагеря при «Камгэсстрое» до 8 000 человек МВД СССР не имеет возможности из-за отсутствия свободных от работ спецконтингентов, а также недостатка военизированной охраны и офицерских кадров.» (там же).

Парторг строительства гидроэлектростанции, будущий секретарь обкома, а ныне почетный гражданин Перми Борис Коноплев, вспоминает: «Я по стройке и баракам строителей без охраны ходил. Геройства не понять, если не знать, что основным контингентом строителей были заключенные, а вся Гайва (поселок, в котором было положено начало строительству – прим О.И.) делилась на зоны в лагерном значении этого слова».

Строительство КамГЭС велось форсированными темпами и очень скоро проявился недостаток рабочей силы. Разумеется, что в качестве пополнения кадрового состава вновь рассматривались заключенные. Об этом свидетельствует письмо министра электростанций СССР Д.Г. Жимерина заместителю председателя Совета Министров СССР М.Г. Первухину от 20 февраля 1952 г. «О необходимости увеличения численности заключенных на строительстве Камской ГЭС»:

«Строительство Камской ГЭС приступило к укладке массового бетона. Однако темпы работ не могут быть развиты вследствие резкого недостатка рабочей силы. При плановой потребности рабочих в январе и феврале 1952 г. в 10200 чел. в наличии имеется около 6700 чел., включая спецконтингент, выход которого в середине февраля 1952 г. составлял около 2000–2200 чел.

Местные организации МВД СССР по Молотовской области поставили в известность «Камгэсстрой», что численность лагеря на строительстве на 1952 г. установлена Министерством внутренних дел СССР в размере 2400 чел. с выходом 1800 чел., т.е. менее фактического по февралю 1952 г. Указанное количество спецконтингента не обеспечит успешного развертывания работ по укладке бетона, так как для этого требуется не менее 4000 чел. Постановлением Совета Министров СССР от 6 апреля 1949 г. численность лагеря на Камгэсстрое установлена в размере 6500 чел.

Прошу Вас обязать Министерство внутренних дел СССР довести в I квартале 1952 г. численность лагеря на строительстве Камской ГЭС до 4000 чел. с выходом на работу 3000 чел. Помещения для размещения указанного количества людей имеются» (ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 81 б. Д. 6581. Л. 49. Подлинник).

В литературе встречаются упоминания, что на КамГЭС «приезжали многие опытные гидростроители: волховцы, свиряне». Однако, трудно себе представить, что «опытные гидростроители» приезжали на стройку КамГЭС по своей воле: достаточно вспомнить, что на строительстве Волховской ГЭС широко применялся принудительный труд, а Верхнесвирская и Нижнесвирская ГЭС строились руками заключенных «Свирьлага» (см Олег Игорев «Цена ГЭС на реке Свири»).

Совершенно невозможно предположить, что бывшие заключенные, имевшие опыт строительных работ на гидростроительстве, приезжали на стройку КамГЭС по собственной воле.

Вряд ли и бывшие вольнонаемные специалисты, работавшие на стройках Волховской ГЭС и Свирских ГЭС, и оставшиеся с неповрежденной психикой после увиденного на этих «стройках коммунизма», по своей воле приехали на стройку КамГЭС.

Таким образом можно предположить, что все «опытные гидростроители» приехали на КамГЭС при применении к ним различных мер личностного давления.

Строительство КамГЭС крайне нуждалось в рабочей силе с уже имеющимися навыками работами на строительствах ГЭС. По этой причине на строительство завозили дополнительные все новые и новые «спецконтингенты» со строительств других ГЭС. Так Краевед Павел Семянников утверждает, что среди строителей КамГЭС были спецпереселенцы, привезенные сюда со стройки Широковской ГЭС.

К сожалению источниковая база о лагерях при Камской ГЭС крайне узкая. Даже такие масштабные источники как Справочник «Система исправительно-трудовых лагерей в СССР» и Сборник документов «Заключенные на стройках коммунизма. ГУЛАГ и объекты энергетики в СССР» содержат крайне небольшой объем информации. По этой причине автору настоящих строк не удалось найти сведений об условиях содержания заключенных и режиме их труда на КамГЭС.

Однако учитывая, что в сталинские годы гидростроительства заключенные во всей системе ГУЛАГа рассматривались исключительно как расходный материал, нетрудно предположить, что условия содержания и режим труда заключенных на КамГЭС были идентичны условиям содержания и режима труда заключенных на строительствах иных гидроузлов, например, уже упомянутого строительства Широковской ГЭС.

Бывшие заключенные ШирокЛАГа оставили пронзительные воспоминания об ужасах пережитого в лагере.

«Разместили нас в бараках, где было очень холодно, и держали как преступников. Вскоре разделили по бригадам и вывели на строительство электростанции. Работа была очень тяжелая. Сначала работал на подсобных работах, потом участвовал на строительстве котлована. Приходилось выполнять различные земляные работы: долбили грунт, копали траншеи, возили бетон и т.д. И все это делали с помощью лома, кирки, лопаты и тачки. Вскоре одежда износилась, и нам выдали фуфайку и брюки, а обувь была из камеры на деревянной подошве.

Такая работа требовала полноценного питания, которого не было. Основная еда – это бульон (один ковш), 100 граммов хлеба и зеленый помидор. Приходилось жить и работать впроголодь. И пошла смерть косить людей. Очень много вчерашних фронтовиков раньше времени ушли из жизни на том строительстве. Многих актировали от истощения и отправляли в Сибирь. Даже сегодня, спустя пятьдесят с лишним лет, тяжело об этом вспоминать. До сих пор не знаю, что спасло меня тогда от смерти» (Очиров У.И. С фронта – в лагерь НКВД, а потом в Сибирь // Мы – из высланных... С. 159).

«Девятнадцатилетний юноша и тысячи его земляков подверглись жесточайшему испытанию на выживаемость. Огромными, тяжелыми кирками, которые в руках удержать было нелегко, они добывали каменную породу в карьере. Добытые глыбы на руках переносили к машинам. Изнуряющий, нечеловеческий труд с ежедневной нормой выработки с кубометра камней и скудный паек быстро доводили людей до полного истощения. Не выполнивших норму заставляли работать всю ночь или оставляли без пайка.

В этих нечеловеческих условиях содержались и женщины-фронтовички, которых было около двух десятков.

Женщины жили отдельно, тоже в бараке, но нары у нас были одноярусные. Питание было очень плохое. Я много раз видела, как молодые люди подбирали объедки из помойной ямы и варили их в своих котелках. Мы, девушки, тоже хотели кушать, но терпели, в помойку не лазили» (Книга памяти ссылки калмыцкого народа. Том 3, книга 1. С. 41).

В проекте постановления Совета Министров СССР «О мерах помощи строительству Камской гидроэлектростанции» был предусмотрен следующий пункт: «20. <…> в) распространить на контингент лагеря «Камгэсстроя» льготы, применяемые на особо важных объектах (дополнительное питание и право зачетов рабочих дней за высокие производственные показатели. (ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 81б. Д. 3703. Л. 63.)

По воспоминаниям бывших узников ШирокЛАГа дополнительное питание выглядело следующим образом: «Кормили нас так отвратительно, что невозможно выразить словами. Ребята ходили по помойкам, собирали рыбьи головы, варили суп. Собирали также картофельную кожуру, жарили ее на железных печурках и ели. За перевыполнение нормы давали дополнительное питание – "премблюда". Это были ГЗ (горячий завтрак), который состоял из полуложки каши, и УДП (усиленный дополнительный паек) – из двух крохотных оладушек (Книга памяти ссылки калмыцкого народа. Том 3, книга 1. С. 13).

«После тяжелой изнурительной работы истощенные от плохого питания люди порой не могли подниматься на гору, падали и умирали на дороге, не дойдя до барака. Мы не могли понять, чем нас кормят: не суп, не щи, поэтому эту похлебку мы называли баландой, так как наливали нам на 4 человека один таз, в котором плавали четыре соленых помидора и больше ничего». (Выжил и не сломился. ИК, 28 декабря 1993).

Остановим приведение столь тяжелых свидетельств, дабы излишне не травмировать читателя. Автор полагает, что они являются достаточными для представления о существовании заключенных в лагерях КамГЭС. …И также являются достаточными свидетельствами для обличения апологетов сталинославия.

Для функционирования КамГЭС было образовано огромное Камское водохранилище. Под его воды ушло несколько старинных городов, 248 населенных пунктов, 12900 дворов и домовладений, принудительно переселено 48700 местных жителей, затоплено 176 тысяч гектаров пашни, сенокосов, лесов и кустарников.

О трагедиях затопления – в следующей части.