Поделиться:
1 февраля 2015 15:06

Россия против большевизма (часть I)

Кандидат исторических наук К. М. Александров представляет на страницах сайта центра «Белое Дело» краткий курс истории российского антибольшевистского сопротивления.

25–26 октября 1917 года власть в российской столице вооруженным путем захватила партия большевиков. Силы ленинцев составили отряды Красной гвардии и часть распропагандированных солдат Петроградского гарнизона. II Всероссийский съезд Советов контролировался большевиками, поэтому его «санкция» на переворот и создание однопартийного правительства были фикцией.

Ленин и Троцкий занялись социальной демагогией и начали играть на самых низменных чувствах нашего дремучего народа. Одновременно в провинции большевистские ревкомы от имени местных Советов приступили к захвату власти и к ликвидации гражданских органов управления. Если для этого требовалось лить кровь — лили кровь.

Усталость от Великой войны и кровавых потерь давила на народ тяжелым грузом. Тем не менее, накануне Октябрьского переворота наши противники держали на Западе 151 дивизию, а на Востоке — 127 (в т. ч. 83 германских). Но они тоже изнывали, им не хватало ресурсов. В течение ближайшего года война должна была закончиться победой.

Ленинцы пообещали русскому народу немедленный мир — и развязали гражданскую войну. Она шла пять лет и унесла жизней в пять раз больше, чем Первая мировая.

В старой России хватало социальной неустроенности и несправедливости. Конфликт между крестьянином и помещиком уходил в XVIII век. Однако помещичий класс сходил на нет естественным образом и к концу 1917 года в руках помещиков оставалось менее четверти пахотной земли — в значительной степени заложенной-перезаложенной без шансов на выкуп у кредиторов. Для социального переустройства требовалось время, укрепление крестьянской собственности и разумное управление.

Ленинцы пообещали русскому народу немедленную землю, дали разграбить помещиков и поделить пашню поровну, включая излишки более трудолюбивых односельчан. Через полтора года они ввели организованный грабеж хлеборобов в виде продразверстки, объявили всю пахотную землю государственной, то есть своей, и начали планировать коллективизацию. Одновременно они запретили частную инициативу, свободную торговлю, накопление и фактически отменили деньги.

Ленинцы пообещали русским рабочим фабрики и заводы. Они ввели смешной «рабочий контроль» и дали вволю похозяйничать на предприятиях, после чего они пришли в упадок. Затем они лишили рабочих права на забастовки, ввели карточки, принудительный труд и подчинили всю национальную промышленность собственной власти и узким интересам — ничем не стесненным, и ничем не ограниченным.

В России из века в век с трудом устанавливались и укреплялись элементарные основы гражданской свободы — институты собственности, состязательного и равного суда, неприкосновенности личности и жилища, образования, самоуправления, веротерпимости, самостоятельности Церкви и миссионерства. Вместе с тем Россия училась голосовать на выборах, читать газеты и участвовать в дискуссии на самые разные темы.

Ленинцы обещали русскому народу свободу, назвав свой Совнарком «временным», до созыва Учредительного собрания. В действительности они создали органы централизованного террора, разогнали Учредительное собрание, запретили все партии, собрания и газеты, кроме собственных, развязали массовые убийства по социальному признаку, ликвидировали право собственности, суды, местное самоуправление, корпус российского права, разрушили качество образования и начали гонения на Церковь, провозгласив своей целью создание «земшарной Республики Советов», и нового человека.

Ленинцы обещали трудящимся благополучие и благоденствие, счастье и изобилие — за счет частного разорения и перераспределения ресурсов буржуазии в пользу бедных. В итоге: если в 1892/93 годах от голода с холерой умерли 375 тыс. человек («царь-голод»), то в 1921/22 — более 4,5 млн. человек.

Нелепо говорить о том, что при создании большевистского государства и завоевании большевиками России Джугашвили с его криминальным прошлым и уголовными наклонностями играл несущественную роль. Сталин состоял в ЦК и Политбюро, входил в Совнарком и фактически был одним из первых лиц в окружении Ленина, хотя и не таким ярким как Троцкий.

С первого дня Октябрьского переворота русское общество ответило большевикам сопротивлением. Юнкера и чины Алексеевской организации, служащие и участники забастовок, чины Белых армий, уполномоченные фабрик и заводов, социалисты, повстанцы-рабочие, повстанцы-казаки, повстанцы-крестьяне… К сожалению, силы сопротивления оказались разрозненными и не смогли консолидироваться.

В годы гражданской войны Белое движение оказалось самой серьезной угрозой большевистской власти, самоназвавшейся «советской». Белая альтернатива — не только с точки зрения политического и социально-экономического устройства России, но и ее долгосрочной исторической перспективы — реально существовала. Она служила спасением для миллионов человеческих жизней — погубленных ленинцами и тех, которым еще предстояло погибнуть от рук сталинцев в ближайшие десятилетия. Она служила спасением для трех поколений наших соотечественников принужденных коммунистами к жизни во лжи и лицемерии.

Победа большевиков отнюдь не была предопределена.

Но Белые армии проиграли на поле боя и среди причин их поражения главную роль сыграли три:

1) нейтралитет и равнодушие к вооруженной борьбе белых и красных основной массы крестьянства — осознание смертельной опасности большевизма для труженика земли пришло слишком поздно;

2) дремучая политика Деникина и Колчака в национальном вопросе и пагубная концепция «единонеделимства», создавшая белым проблемы в отношениях с нацменьшинствами на территории распавшейся империи — ее исторический срок существования в былом виде закончился и следовало искать новые формы культурно-территориального сосуществования разных народов;

3) выполнение здравой программы Врангеля и Кривошеина, исправлявших ошибки своих предшественников, началось слишком поздно.

Однако оставление Белыми армиями пределов родины не прекратило сопротивления участников Белого движения в эмиграции. До 1945 года — пером, словом и оружием, после 1945 года — пером и словом — белые воины, их дети, внуки и русские изгнанники, единомышленные с ними, делом доказывали свою непримиримость большевизму, отстаивали достоинство и духовную свободу русского человека.

На территории РСФСР, в красном тылу, возникло свое сопротивление. В его рядах — участники неоднородного антибольшевистского подполья от социал-демократов до монархистов, часть «военспецов», рабоче-крестьянские повстанцы, разочарованные в большевизме бойцы и командиры Красной армии типа Колесникова. Кульминация — крестьянские войны в Западной Сибири и на Тамбовщине 1921 года. Беспредельная жестокость и нэповский соблазн позволили с ними справиться.

Частичная либерализация в экономике 1920-х годов не привела общество к покорности. В 1924 году начальник Секретного отдела ОГПУ Дерибас требовал держать под постоянным наблюдением органов госбезопасности более двух миллионов граждан СССР, чтобы пресечь возможные восстания, выступления и другие протестные действия.

В 1920-е годы антибольшевистское сопротивление стало еще более пестрым и разнообразным. «Не смиримся, и не покоримся», — лозунг его участников. Среди них — члены подпольных кружков, философских собраний и групп вплоть до поэтов, некоторые «военспецы» и бывшие офицеры, жившие на положении частных лиц, сторонники беспартийных «крестьянских союзов» в деревне, проваливавшие на выборах в местные Советы коммунистов (особенно на Юге РСФСР), члены гонимых православных братств и подпольных общин, непоминающие, авторы самодельных листовок и протестных лозунгов, скауты… По данным Спецотдела МВД СССР (на 11 декабря 1953 года) органами ВЧК-ОГПУ в 1921–1929 годах были арестованы 1004956 человек (в том числе за «контрреволюционные преступления» — 590 146).

3 января 1925 года Сталин заявил на заседании Политбюро: «Мы до полной ликвидации гражданской войны далеко еще не дошли, и не скоро, должно быть, дойдем». В 1923–1926 годах, кроме перманентных малых войн в Средней Азии и в горах Кавказа, вооруженное сопротивление и попытки повстанческой деятельности под политическими лозунгами отмечались чекистами на Амуре, на Камчатке, в Якутской АССР, в Белоруссии (под Борисовом и Слуцком), в Грузии. На Северном Кавказе только в 1925–1926 годах были уничтожены казачьи и крестьянские повстанческие формирования Рябоконя (Азовское побережье, октябрь 1925), Ступака (на Тереке, весна 1926) и некоторые другие. В 1924 году на селе чекисты зафиксировали 313 терактов, направленных против представителей местного совпартактива, включая убийства и избиения, в 1925 году — 902, в 1926 году — 711.

В 1927 году с хлебозаготовительного кризиса начался новый большевистский поход в деревню за продовольствием. Партия хотела покупать хлеб не по рыночной цене, а по той, которую она устанавливала сама. Хлеб заставляли продавать себе в убыток. У тех, кто хлеб укрывал от продажи, срывали крыши домов.

Реакция последовала мгновенно. В 1926–1927 годах чекисты зафиксировали по Союзу ССР 63 массовых крестьянских выступления (в том числе 22 в Сибири). Годовое количество антисоветских терактов на селе возросло с 711 до 901, арестованных по политическим мотивам с 17 804 до 26 036 человек. В июле 1927 года сотрудники ОГПУ при составлении сводок о настроении сельского населения приводили примеры следующих высказываний:

«Это хорошо, что убивают советских представителей за границей, скоро настанет такой момент, когда всему будет конец, и у власти будет находиться монархия, тогда мы заживем по-старому» (д. Посеево Константиновской волости Сергиевского уезда Московской губ.).

«Началась война, скоро мы будем бить и давить коммунистов, и когда всех уничтожим, тогда уйдем и скроемся в тайге» (Верхне-Чебулинский район Омского округа).

«Началась война, коммунисты бегут за границу, а те, которые останутся, если не будут расстреляны, будут лишены права голоса на 5 лет и права иметь землю» (д. Большая Тава Усть-Ишимского района Тарского округа).

«Скоро будет война, дадут нам, крестьянам, оружие, а мы его обратим против советской власти и коммунистов, нам власть рабочих не нужна, мы ее должны сбросить, а коммунистов удушить» (д. Саморуково Трудовой волости Московского уезда Московской губ.).

«Крестьяне помогут прогнать эту власть – коммунистов ненадолго хватит, мы только и ждем войны, а там со всех их полетят галифе <…> Я инвалид, а то бы пошел на войну бить коммунистов» (с. Валуевское Тюкалинского района Омского округа).

«Коммунисты арестовывают офицеров, так как сегодня их власть, а завтра придет наша власть, мы их арестуем и пустим в расход» (с. Смела Черкасского района УССР).

«Товарищи, скоро будет у нас Варфоломеевская ночь. Товарищи, при советской власти нельзя развиваться сельскому хозяйству. Товарищи, граждане и гражданки, все-все на борьбу с советской властью» (с. Заломное Валуйского уезда Воронежской губ.).

Сталинский курс 1927–1928 годов привел народное хозяйство в тупик, показав полную бесперспективность политики «советских цен» и насильственных хлебозаготовок. В ответ на принуждение, как и в годы гражданской войны, крестьяне начали неизбежно сокращать сельскохозяйственное производство, это была инстинктивная самозащита хлеборобов. Деревня дала понять коммунистам, что даром плоды тяжелого труда отдавать не будет. Если в 1926–1927 годах государственные хлебозаготовки составили 117,8 млн. центнеров, то в 1928–1929 — 107,9, а сбор зерновых хлебов упал с отметки в 662,5 млн. центнеров до 614,3.

Джугашвили недаром называл крестьянство «таким классом, который выделяет из своей среды, порождает и питает капиталистов, кулаков и вообще разного рода эксплуататоров». Знаток сталинской психологии Абдурахман Авторханов справедливо подчеркивал: «Сталин помнил, как пало царское самодержавие, — “Хлеба, хлеба, хлеба!” — вот с какого лозунга начали Февральскую революцию в Петрограде. Сталин знал лучше, чем Бухарин, что большевистское самодержавие ждет та же судьба, под тем же лозунгом, если самому не произвести революцию сверху в деревне, чтобы предупредить революцию снизу в городе». Поэтому в 1929 году вопрос встал ребром — либо партия заставит крестьян производить продовольствие даром, либо большевики потеряют власть, а вместе с властью — и жизнь.

«Вторая гражданская война» была неизбежна.

(Продолжение следует.)

Помочь! – поддержите авторов МПИКЦ «Белое Дело»