Поделиться:
12 февраля 2015 22:34

Россия против большевизма (часть III)

Кандидат исторических наук К. М. Александров представляет на страницах сайта центра «Белое Дело» краткий курс истории российского антибольшевистского сопротивления.

На фоне хлебозаготовительных кризисов и крестьянской трагедии антибольшевистское сопротивление продолжалось и в городе. Репрессиям подвергались не только лица, открыто выступавшие против советской власти, но и представлявшие потенциальную опасность. Так, например, зимой 1927 года в Ленинграде сотрудники полпредства ОГПУ по Ленинградскому военному округу ликвидировали группу бывших офицеров Л.-гв. Финляндского полка во главе с полковником де Жерве, участники которой пытались сохранить полковую ячейку.

В 1929 году по официальным данным органы ОГПУ ликвидировали 7305 контрреволюционных организаций и групп, арестовали по делам о «контрреволюционных преступлениях» 95 208 человек (в том числе 43 823 «активиста-одиночки»). В 1930 году органы ОГПУ арестовали по СССР 331 544 человека (в том числе 266 679 — за «контрреволюционные преступления»), из них осуждены — 208 069 (в том числе к расстрелу — 20 201, это в пять раз больше, чем было осуждено к смертной казни в Российской империи по всем составам преступлений за сорок предвоенных лет всеми судебными институциями). В 1930 году в системе республиканских НКВД насчитывалось 250–300 тыс. заключенных, в лагерях ОГПУ — более 155 тыс. В 1930–1931 годах ежегодная смертность узников в лагерях составляла почти 3 % (по официальным данным).

25 января 1930 года в Париже председатель РОВС генерал Кутепов поручил поручику Критскому разработать план высадки на Кубань и выказал готовность лично отправиться в СССР с десантом, намеченным на весну. Первое обсуждение деталей операции Кутепов назначил на 27 января. Но 26 января чекисты из законспирированной группы Серебрянского убили Кутепова при неудачной попытке похищения. 27 января в Москве был арестован военный руководитель Московского института Востоковедения, Георгиевский кавалер, бывший Генерального штаба генерал-лейтенант Снесарев, обвиненный в руководстве контрреволюционной монархической организации Русский Национальный Союз (РНС), члены которой, якобы, поддерживали контакты с эмиссарами РОВС. Всего по делу РНС аресты затронули 50 человек (в том числе 13 организаторов, 26 активистов, 11 «пособников и укрывателей»).

Власть опасалась корпоративности бывших офицеров, тем более что по линии Особого отдела ОГПУ поступали тревожные сведения о попытках РОВС устанавливать с ними контакты при посредничестве своих эмиссаров. Зимой 1931 года чекисты сфабриковали серию дел о «подпольных контрреволюционных организациях» в Москве и Ленинграде. По «московскому делу» бывшего начальника штаба Уральской армии генерал-майора Моторного и подполковника Антипина были арестованы более сорока человек. Руководителей «организации» (генерала Моторного, Антипина, Смысловского и др.) расстреляли, прочие получили лагерные сроки, ссылки и т. д. По «делу Московской контрреволюционной организации бывших кадет» арестовали более пятидесяти человек, преимущественно воспитателей и выпускников 1-го и 2-го Московских кадетских корпусов, в том числе несколько офицеров, служивших в 1919–1920 годах в 1-м офицерском генерала Маркова полку (В. А. Успенский, Вс. А. Успенский). Часть обвиняемых по «кадетскому делу» расстреляли в июне, судьба многих остается неизвестной до сих пор.

В Ленинграде сотрудники полпредства ОГПУ по ЛенВО репрессировали сотни бывших офицеров, преимущественно расстрелянных 2–3 мая 1931 года. По состоянию на 7 февраля в городе на Неве числились арестованными 25 белых и 288 бывших офицеров (в том числе: 7 гренадер, 23 егеря, 29 измайловцев, 32 каспийца, 6 кексгольмцев, 29 московцев, 20 новочеркассцев, 8 павловцев, 11 преображенцев, 2 сапера, 16 семеновцев, 6 стрелков, 14 самарцев и др.). В вину им ставились не только «разговоры», но и особо вменялось хранение знамен, наград, погон, полковых реликвий, холодного оружия, мундиров и т. п. По разным оценкам в 1930–1931 годах в Москве были репрессированы около тысячи бывших офицеров, юнкеров, кадет, в Ленинграде от трехсот до двух тысяч, в Киеве, где на Лукьяновском кладбище расстрелянных хоронили всю весну 1931 года — около тысячи. Всего в 1931–1936 годах органы госбезопасности арестовали в СССР 1 млн 924 тыс. 178 человек (в том числе за «контрреволюционные преступления» — 1 млн 112 тыс. 782 человека), из которых были осуждены 1 млн 183 тыс. 024 человека (в том числе к расстрелу — 19 936).

29 июля 1931 года на VII участке Парбигской комендатуры (бассейн р. Чая, притока Оби, Чаинский район, территория нынешней Томской области, в 1931 — район северных комендатур Сиблага) вспыхнуло вооруженное восстание доведенных до отчаяния спецпереселенцев из Кузбасса и Алтая. Более тысячи повстанцев захватили одну из поселковых комендатур и продержались до 2 августа, когда сводные отряды милиции, ОГПУ и совпартактива подавили протестное выступление. Погибли около ста повстанцев и 4 карателя, около ста сорока активных участников восстания были арестованы (54 человека получили от трех до десяти лет лагерей). 15–19 сентября в Чаинском районе по сообщению секретаря местного райкома ВКП(б) Осипова тридцати шести тысячам «кулаков и кулачат» выдавали по 100 гр. хлеба на семью. Затем выдача совершенно прекратилась и поселенцы начали вымирать.

Закрепощение крестьянства большевистской партией и новый виток репрессий в годы первой пятилетки ожесточили противоборствующие стороны. «Сложились совсем новые формы отношений между властью и народом, – много более острые, озлобленные, чем мы знаем в прошлом», —писал в эмиграции знаток советской действительности социал-демократ Борис Николаевский. Именно в годы коллективизации (1930–1932) разрозненное, но активное сопротивление приобрело ярко выраженные черты антисталинского протеста — стихийной и неорганизованной борьбы части «подсоветских» людей против ненавистной крестьянам колхозной системы, принудительного труда, государственного террора и произвола, которые официально олицетворял Сталин.

Своеобразный характер антисталинского протеста заключался в необычном составе его участников. К 1930 году непримиримые враги большевиков периода гражданской войны — от монархистов до социалистов — либо погибли, либо подвергались преследованиям, отбывали сроки в заключении, находились в ссылках и эмиграции. В СССР некоторые из них меняли биографии, легализовались под чужими именами, и старались ничем не привлекать внимания (бывшие офицеры Бене, Булдеев, Кошкин, Павлов, Трушнович, Штеппа и другие).

После 1927 года ряды участников сопротивления пополнили люди, занимавшие во время гражданской войны нейтральную позицию, или искренне разделявшие идеалы и социальные лозунги революции. Теперь среди «контрреволюционеров» оказались не только репрессированные крестьяне и колхозники, многие верующие и клирики, особенно непоминающие, бывшие «лишенцы», но и некогда благополучные члены партии, в т. ч. сочувствовавшие взглядам Бухарина, разочаровавшиеся в действительности комсомольцы, военнослужащие РККА, представители новой интеллигенции, беспартийные служащие — очень разные люди, объединенные разносторонним опытом «подсоветской» жизни, и отрицавшие принудительное властвование Сталина, возведенное в абсолют. У одних отрицание формировалось бессознательно, у других — вполне сознательно и принципиально.

Антисталинский протест развивался в закрытой стране, изолированной от внешнего мира. Сопротивление не имело организованных массовых форм, общих координационных центров, согласованных тактических намерений и, тем более, единства политических взглядов причастных к нему лиц. На частном уровне формировались требования гарантий личной безопасности, раскрепощения крестьянства и хозяйственной инициативы, неприкосновенности частной жизни, прекращения террора и гонений на Церковь, ликвидации атмосферы всеобщего страха и тотальной лжи. Одна из студенток ЛГУ в разговоре с подругой сказала: «Я бы все перенесла, лишения, недостатки, только бы они сказали правду, но они лгут и лгут».

Многочисленные противники Сталина, зачастую симпатизировавшие несхожим политическим программам, в своем противостоянии власти вольно или невольно боролись за элементарные основы человеческого общежития — без колхозов, ГУЛАГа и репрессий НКВД. По существу, стихийный протест был направлен в защиту ценностей гражданской свободы, утраченных после 1917 года.

Пафос этого сопротивления в 1930-е годы прочувствовали, и оценили многие русские эмигранты.

«В России два враждующих лагеря: население и власть, интересы которых диаметрально-противоположны, — писал в 1935 году на страницах парижского журнала «Часовой» член НСНП Опишня. — И разве не преступление, на самом деле, говорить сейчас об эволюции советской власти, когда Беломорский канал построен на грудах человеческих костей, и в Соловецких лагерях и советских тюрьмах изнывают сотни тысяч несчастных русских людей. И как можно отождествлять власть, построившую свое благополучие на смерти лучших, существующую до сих пор только силой Г. П. У. и предательством — со всем русским народом, который глухо и беспощадно эту власть ненавидит».

Большевиков беспокоило брожение, «офицерские» и «крестьянские» настроения в армии. В 1929–1930 годах на фоне ожесточенной войны власти с крестьянством из рядов РККА уволили 16 695 военнослужащих. В соответствии с приказом № 251/119 ОГПУ от 9 августа 1930 года «О борьбе с контрреволюцией и шпионажем в частях Красной Армии» за два неполных года чекисты ликвидировали в армии 594 контрреволюционных организации и группы, арестовали 2603 участника, в том числе 106 представителей комначсостава. Необходимо подчеркнуть, что, вопреки бытующим представлениям, далеко не все из раскрытых в армейских частях «контрреволюционных групп» носили мифический характер.

В августе 1930 года с ликвидации крестьянского «Левобережного штаба Повстанческих войск» в Борзненском районе Конотопского округа УССР начались массовые аресты в Украинском военном округе по знаменитому делу о подпольной организации в РККА, позднее получившем оперативное название «Весна». В связи с этим делом особый интерес представляли загадочные события в 7-й Черниговской стрелковой дивизии, о которых имеет смысл рассказать подробнее… 

См. также:

Помочь! – поддержите авторов МПИКЦ «Белое Дело»