Поделиться:
31 июля 2016 11:54

«Лучше, чтобы монархия пришла на пять лет позже, чем на пять часов раньше времени»

Русский государственный деятель и гражданин Александр Васильевич Кривошеин: избранное (окончание; начало см.  здесьздесь и здесь).

Июнь 1920 года, Севастополь

«Есть два пути государственного творчества. Государственный гений Великого Петра строил государственное здание сверху, начинал с Академии, Сената, Синода. Вспомним, например, что в области народного просвещения сначала был основан первый университет, значительно позже — первая гимназия, а еще много времени спустя — первая народная школа… Великолепное здание Петра рухнуло.

Русскую революцию можно понимать, как попытку ликвидировать Великого Петра. Теперь другие условия, другое время. Жизнь указывает теперь на другие пути. Правитель и Главнокомандующий избрал государственное строительство снизу, с фундамента (курсив наш. — К. А.). Все осажено к низам. К интенсивному и свободному строительству призваны Главнокомандующим новые силы, широко поставлен вопрос о децентрализации всего управления. Смело начертан план целого социального переворота, путем создания класса мелких собственников по нашему Земельному Закону.

Я имею сведения, что наряду с другими обстоятельствами, принятые меры имели влияние на постановку правительством Франции вопроса о нашем признании, чего не удавалось добиться ни генералу Деникину, войска которого доходили до Орла, ни владевшему всей Сибирью адмиралу Колчаку.

Земельный приказ обязывает сделать и второй шаг. На очереди стал вопрос об организации управления и самоуправления на местах. Главнокомандующий решает его смело в направлении привлечения мелких собственников к участию в местном самоуправлении. Под скромным названием нашего закона ускользает все значение этого шага на пути намеченного нами общего плана преобразования земской жизни.

Революция передвинула все устои, изменила все условия жизни. Нам ясно, что должны быть изменены и формы управления на местах. По нашему закону вся деятельность уездного земства перенесена на волость (курсив публикаторов. — К. А.). При пространствах русской жизни это одно уже само по себе колоссальное благо. Мы отдали мелким крестьянским собственникам не только власть земскую, но и власть административную (курсив наш. — К. А.). В этом отношении наш закон идет дальше любого из западных. Будущее же уездное земство получает права губернского (курсив публикаторов. — К. А.).

Мы готовы идти и дальше. Но будущее зависит от того, как покажут себя с точки зрения государственности и национальной культуры класс мелких собственников и, привлекаемое к деятельному участию в земстве крестьянство. Как обеспечена будет Церковь, какова будет новая школа, больница, суд. От этого будет зависеть весь дальнейший ход намеченных реформ...

Вместе с покойным П. А. Столыпиным я работал над поднятием экономического благосостояния русской деревни. Я глубоко верил в ее здравый государственный смысл. Верю и теперь. Сейчас мы делаем смелую попытку устроения будущего земского и государственного порядка. Верим, что она приведет к оживлению национального культурного строительства».
(Из интервью «Ставка на деревню» Александра Кривошеина газете «Великая Россия» и беседы с редакторами севастопольских газет.)

Июль 1920 года, Севастополь

«Только что получена телеграмма от П. Б. Струве. Французское правительство изъявило готовность признать де-факто правительство Юга России. Это большая политическая победа».
(Телеграмма от 22 июля Александра Кривошеина в Джанкой — главнокомандующему генерал-лейтенанту барону Петру Врангелю.)

Июль 1920 года, Севастополь

«Можете себе представить бедность материальную и духовную, в которой мы живем. Вот у меня на жилете эта пуговица приводит меня в бешенство, — я вторую неделю не могу ее пришить. Мне самому некогда, а больше некому <…> Вы не смотрите, что со стороны более или менее прилично, и все как-то по-старому. На самом деле под этим кроется нищета».
(Из беседы Александра Кривошеина с Василием Шульгиным.)

Сентябрь 1920 года, Севастополь

«Чудо случилось, мы не только удержались, мы что-то делаем, куда-то наступаем… То, что совершенно разложившейся армии вдруг на самом краю моря удалось найти в себе силы для возрождения, уже чудо... Но что же дальше? Дальше? Прежде всего вот что: одна губерния не может воевать с сорока девятью. Поэтому, прежде всего — не зарываться. Надо иметь ввиду судьбу наших предшественников. Деникин, помимо всяких других причин, прежде всего не справился с территорией. Мы наступаем сейчас, но помним memento Деникин <…> Необходимо держать хлебные районы т. е. северные районы Таврии <…> Рассматривайте это как вылазку за хлебом. Ведь если большевики называют Врангеля “крымским ханом”, то следует принять тактику крымского хана и делать набеги.

Нужно будет досидеть в Крыму, пока они вследствие внутренних причин ослабеют настолько, что можно будет вырвать из их рук этот несчастный русский народ, который в их руках должен погибнуть от голода <…> Вот на этот случай мы должны быть готовы, чтобы броситься на помощь <…> Но для того, чтобы это сделать, прежде всего надо что? Надо — “врачу, исцелися сам”. На этом клочке земли <…> надо устроить человеческое житье. Так, чтобы ясно было, что там вот, за чертой, красный кабак, а здесь — рай не рай, но так, чтобы люди могли жить (курсив наш. — К. А.). С этой точки зрения вопрос о политике приобретает огромное значение. Мы — опытное поле, показательная станция».
(Из беседы Александра Кривошеина с Василием Шульгиным.)

«Вновь настаивайте перед французским правительством о содействии получения из Румынии нашего армейского имущества. Всякое промедление может быть гибельным. Необходимо просить предоставить нам наше артиллерийское имущество, находящиеся во Франции».
(Из телеграммы Александра Кривошеина в Париж — дипломату Василию Маклакову.)

«Поворот боевого счастья на сторону поляков застал Русскую армию во время операции по овладению Северным Кавказом. Для развития на Кубани успехов, ввиду сосредоточения значительных сил противника против нашей десантной группы, намечалась переброска с таврического фронта новых частей, это неминуемо должно было нас вынудить к отходу за Перекоп, к чему армия и подготавливалась. Однако в связи с разгромом польской армией большевиков встал вопрос о создании на западе общего противобольшевистского фронта, причем сохранение нами таврического фронта приобретало первенствующее значение. Это поставило нас в необходимость прекратить переброску войск на Кубань и, как следствие этого, отказаться от продолжения кубанской операции. Наша десантная кубанская группа получила приказание начать переброску частей в Крым. Это было выполнено, не только без потерь, но и с большим приращением живой силы. Ныне Русская армия подготавливается к переходу в наступление, причем только согласованные операции ее с другими противобольшевистскими силами обещают достижение наибольшего успеха. Последнее же возможно только при условии объединения действий. Объединение украинских войск с польской армией уже осуществлено. Наше военное соглашение с украинской армией уже намечается.

Ныне назрел вопрос и об объединении действий Русской армии с поляками, причем дальнейшие успехи и дальнейшее продвижение приведет к созданию общего фронта. Роль Франции в осуществлении этого вопроса имеет доминирующее значение. Спасение Варшавы и самой самостоятельности Польши, с одной стороны, и признание правительства Юга России и оказание помощи по снабжению Русской армии, с другой, сделают вполне естественным, что обе армии охотно пойдут на руководство общей операцией против большевиков одним из французских генералов, с тем чтобы при нем состояли представители противобольшевистских армий. В случае осуществления этого проекта и продолжения наступления Русская армия начала бы операцию на правом берегу Днепра, причем первоначально она могла бы овладеть Очаково-Николаевским и Херсонским районами, выдвинуться на линию Никополь — Вознесенск и наступать далее на линию Днепра, откидывая свой левый фланг к Черкассам, где было бы желательно соединиться с украинскими войсками. Повсеместные восстания на правобережной Украине, ближайшие к нам очаги которых руководятся нашими офицерами и снабжаются нашим оружием, в значительной степени облегчают задачу. Правый фланг и центр Русской армии одновременно продвинулись бы на линию Мариуполь — Чаплино — Екатеринослав.

При выполнении этой операции было бы очень желательно содействие французского флота при овладении Очаковом. (Обстрел верков, траление мин и демонстрация у Одессы.)

Выполнение намеченных заданий лишило бы большевиков хлебных районов, закрыло бы выход в Черное море и создало бы необычайно выгодное положение для дальнейших действий, причем польская армия могла бы ограничиться активной обороной на Днестре и Припяти, а Русская и украинская продолжали бы дальнейшие операции. Овладение каменноугольным районом и захват Кубани должны быть следующими задачами Русской армии, так как лишение советской России этих источников топлива и хлеба означало бы для нее конец борьбы.

Выполнение намеченных задач возможно лишь при надлежащем снабжении, в котором Русская армия испытывает чрезвычайную нужду. Наступающие холода требуют принятия скорейших мер по обеспечению армии обмундированием, а неминуемая сыпно-тифозная эпидемия — бельем.

Наша армия раздета, и 110 тысяч бойцов и обслуживающих их солдат на фронте должны быть одеты по-зимнему. Кроме того, 200 тысяч офицеров, чиновников и солдат, обслуживающих тылы армии, надо одеть по-осеннему.

Одним из существенных вопросов является также усиление нас орудиями, так как запас английских снарядов приходит к концу. Только для поддержания нынешней нашей артиллерии, в связи с перевооружением, необходимо до 80 орудий.

Гражданская война выдвинула авиацию, броневики и танки, особенно могущественное средство борьбы. Оказанная ими помощь Русской армии неисчислима. К сожалению, материальная их часть пришла в полное расстройство, и присылка ее в достаточном количестве до крайности необходима. Ощущается недостаток ручного оружия, каковой, с передачей нам при содействии Франции имущества румынского фронта, будет устранен.

Для флота нужны шестидюймовые пушки Канэ, 75-мм пушки и снаряды к ним. Средства связи: телефоны, телеграфные аппараты, а главное, кабель — также нам нужны в первую очередь.

В медицинских средствах Русская армия испытывает большой недостаток, который станет грозным с началом зимних эпидемий. Белье для лазаретов, дезинфекционные средства, хирургические инструменты и перевязочные материалы крайне необходимы.

С оказанием нам помощи, в общих чертах изложенной выше, Русская армия выполнит намеченные задачи с полным успехом.

Прекращение Польшей военных действий и вступление ее в переговоры с советским правительством поставило бы Русскую армию в тяжелое положение.

Освободившиеся силы большевиков в этом случае были бы переброшены на южный фронт, и спустя несколько месяцев мы имели бы перед собой новых три, три с половиной большевистских армии.

Но и при таких условиях Русская армия не сложит оружия и будет драться с верой в успех и с верой в свою союзницу Францию, которой мы неизменно оставались верными и которая может оказать нам и в этом случае существенную помощь. Затягивание мирных переговоров Польши с советской Россией, с одной стороны, и скорейшая переброска к нам из Польши и Германии (после некоторого отбора) захваченных и перешедших через германскую границу большевиков, а также остатков армий генерала Миллера и генерала Юденича, с другой, дало бы нам возможность продолжать борьбу.

Самое затягивание мирных переговоров должно быть настолько продолжительно, чтобы можно было бы успеть перебросить контингенты из Германии и Польши и закончить пополнение ими вновь формируемых частей.

Перевозимые контингенты должны быть вполне обмундированы и вооружены, а вновь формируемым частям должна быть предоставлена необходимая материальная часть, для чего могли бы быть использованы запасы большевиков, захваченные поляками.

При осуществлении всего этого Русская армия будет и одна продолжать борьбу с большевиками в твердой уверенности в конечном ее успехе, чем даст возможность и Польше быть спокойной в невозможности большевикам нарушить условия мирного договора.

Независимо от предоставления Русской армии военного снабжения, осуществление проекта требует и значительной денежной помощи в виде ссуды, покрытие которой наравне с оплатой военного снабжения могло бы быть предусмотрено специальным договором по экспорту во Францию зерновых продуктов, угля и других сырьевых продуктов из территорий, уже занятых и предположенных к занятию Русской армией».
(Меморандум от 28 сентября Александра Кривошеина представителям французских властей на переговорах делегации Русской армии в Париже.)

Октябрь 1920 года, Севастополь

«Лучше, чтобы монархия пришла на пять лет позже, чем на пять часов раньше времени».
(Из интервью Александра Кривошеина — французскому журналисту.)

«Все дело в спешности. Если нам дадут необходимое [снаряжение], то при наших прекрасных кадрах мы сможем в кратчайший срок увеличить армию вдвое, а этого достаточно для полного успеха».
(Из телеграммы от 14 октября Александра Кривошеина в Париж — дипломату Василию Маклакову.)

1921 год

«Ни административно-политической гениальности Витте в вопросах хозяйственной политики, ни волевого упора Столыпина не было у А. В. Кривошеина. Зато это был человек индивидуальной культуры, имевший вкус к культуре вообще, чего нельзя было сказать ни о Витте, ни о Столыпине. Будучи политическим реалистом, который живо ощущал народную почву, и в этом смысле, будучи, пожалуй, демократом, А. В. Кривошеин в то же время был подлинным культурным аристократом.

Пример Витте, Столыпина и Кривошеина показывает, что старый режим умел отбирать людей… К сожалению, он не умел их хранить».
(Петр Струве — на смерть Александра Васильевича Кривошеина († 28 октября 1921).)

Помочь! – поддержите авторов МПИКЦ «Белое Дело»